Герман Михайлович Стадухин возглавил совет ветеранов СУБРа в 2004 году. С тех пор его дважды переизбирали на эту ответственную и хлопотную общественную должность, что неудивительно – столь рьяных, а главное, результативных защитников ветеранских прав не так уж и много. Герман Михайлович за пенсионеров в какие только схватки не вступал. Его не смущают ни чины, ни звания. Как-то встречался губернатор с субровчанами, Стадухин задал ему вопрос о том, почему у соседей ветераны получают областные надбавки к пенсии, а у нас нет. Надбавки не появились, но один раз по тысяче пенсионерам перечислили. Пару месяцев назад он написал письмо В.Путину о том, что инфляция съест обещанное в 2009 году трехразовое повышение пенсии. На днях премьер заявил, что пенсию проиндексируют не три, а четыре раза. Понятно, что не только стадухинские обращения приводят к таким пусть маленьким, но благим переменам. Но не будь таких, как он, и этого бы не дождались.
Твердость характера, верность идеалам и принципам – все это Герман Стадухин приобрел во время службы в Военно-Морском флоте Советского Союза. Он всегда подчеркивает про страну: «Я служил мичманом флота Советского Союза, у меня так было записано».
В середине пятидесятых годов прошлого века на флот призывали на пять лет, но из-за карибского кризиса Герману пришлось отслужить шесть. И мало у кого из срочников служба была столь яркой.
Сегодня вспоминается разное. И красивое, и страшное. Из красивого - парад, посвященный 40-летию Октябрьской революции.
- Выбрали нас, 100 матросиков, ростом от 175 сантиметров, и два месяца каждый день готовили к параду. И вот наступил день 7 Ноября. Тепло было. Мы по форме №3 – форма черная, перчатки белые – очень красивые были. А ботинки нам подбили металлическими набойками. И вот мы шагаем, а где брусчатка (в Севастополе ее много), командир: «Матросы! На публику!» И мы чеканим – чуть не до пупа ноги задираем, и у всех искры из-под ног! Когда мимо трибун шли, нам розы бросали.
А когда попал на корабль – никаких парадов. Служба на флоте тяжелая, кроме боевых дежурств, постоянная забота о чистоте. Это уж потом он боцманом стал, сам, как в кино, с платочком ходил проверял качество уборки, чтобы палуба сияла, как яичный желток, а сначала-то и самому довелось и доски с песочком драить, и медные поручни до блеска натирать.
Вспоминается восьмимесячное пребывание в Египте - охрана строительства Асуанской плотины.
- Бедуины были против Асуанской плотины, боялись, что затопит их оазисы. Пускали плоты, а на них бочки с бензином-керосином. И стреляли, бывало, и подрывались. Вот мы и рыскали по Нилу, охраняли водные рубежи.
Часто ветераны вспоминают о прошлом с пафосом, время добавляет значимости воспоминаниям. А вот Герману Михайловичу довелось участвовать в событиях, чуть не перевернувших мир, а он рассказывает просто, не соединяет сегодняшних знаний о ситуации с тогдашним своим видением.
- Попали мы в Карибский кризис, когда американцы разнюхали про наши ракеты. Стояли около Кубы, грозили. У нас эпизод был – хоть крейсер и ракетный, но установка так замаскирована - сеть, палатки – просто холм и все. И вот самолет над нами летит, раз, второй, третий. Как летит - у нас тревога. И вдруг командир: «Левый борт! Товсь!» Мы думаем – обычная тревога. Но пошел отсчет: 500 кабельтов, 400, 200, 100. А командир: «Пли!» Как с четырех башен пушечки дали… Самолет и ушел в сторону моря. Другие не появлялись. Мы думали, командиру каюк. Но потом, когда вернулись в Севастополь, его наградили.
Довелось Герману Михайловичу встречаться со многими государственными деятелями.
Однажды в Севастополь нагрянул Никита Сергеевич Хрущев – посмотреть ракетоносец. И Стадухин как командир катера доставлял его с супругой и министром культуры Екатериной Фурцевой на корабль.
- Со мной за ручку поздоровался (я потом с полгода руку не мыл), спросил, откуда я родом, вел себя по-простецки. И дамы все расспрашивали, как матросикам служится. А я скромный был, отвечал, что все хорошо, кормят хорошо. Да так оно и было.
Неизгладимое впечатление оставил Броз Тито.
- Здоровый дядька, под два метра ростом, голос как у Шаляпина. Наш корабль был передовой по эскадре – много кто бывал на нем. Когда участвовали в учении стран Варшавского Договора в болгарском Бургасе, высших чинов Варшавского Договора во главе с маршалом Гречко на своем кораблике катал.
Вспоминая свою службу, Герман Михайлович непременно говорит, что никакой дедовщины в те годы и в помине не было. А все потому, что командиры «работали с личным составом ежедневно».
– Грамотные политработники, участники войны, с богатым опытом, они жили нашей жизнью.
Подначки, конечно, были. Салага придет, как не сгонять его на клотик за чаем? А клотик - это самая верхняя часть мачты. А кто напильником якорь не драил? Но унижать сослуживца, избивать его, такого просто не было.
В Североуральск Герман Стадухин приехал через год после демобилизации. На вопрос, как здесь оказался, отвечает в своей манере:
- По ошибке.
Ошибка не ошибка, а отработал на шахте сорок лет. И механиком на скоростных проходках, и дежурным подстанции, и слесарил. Имеет поощрения и награды.
А труднее всего, говорит, приходится именно сейчас. На флоте – жизнь по уставу, в шахте сам за себя отвечал. А тут – ответственность за весь ветеранский корпус СУБРа. Все время что-то новое: то перерегистрация, то подготовка к переходу в пенсионный фонд. И не все твои действия понимают. Вон сколько шуму было, когда от квартальных выплат материальной помощи переходили к ежемесячным. Пожилые люди часто не могут сдержать эмоций, чуть что, звонят с обвинениями, в выражениях не стесняются.
Председатель сереет лицом, мрачнеет, рука постоянно на сердце и… снова идет по своим ветеранским делам. Ждать, пока о пенсионерах позаботятся другие, не в его правилах.
Галина Шевела.
