В городе существовавшие две школы: средняя №1 и начальная №3 были перегружены. Для нормального учебного процесса школа №1 была переведена на трех сменную работу, в первую смену занимались начальные классы. С 12 часов занятия шли для учеников 5-6 классов и четвертых классов. В третью смену с 17 часов старшие классы, начиная с 7-х по 10-й. Школа рабочей молодежи не имела своего школьного здания, где шли занятия с ее учениками до открытия семилетней школы №12 неизвестно. Начальная школа №3 так же была перегружена. Еще в 1944\45 учебном году четвертые классы учились в физкультурном зале основного здания школы на улице Красноармейской. Оставался зал в здании школы на улице Советской 32. по словам М.М. Подковыркиной, и этот зал был занят под класс. В городе в те годы существовало еще школьное здание на улице Циолковского, но оно в 1945 году было занято горкомом и исполкомом горсовета, в которое они переехали летом 1945 года.
Для открытия новой семилетней школы приспособили бывшее здание горкома, находившееся на углу улиц Циолковского и Свердлова, где ныне стоит жилой дом со сберкассой и почтой. Где-то в сентябре или октябре 1945 года открылась семилетняя школа №12. здание было типа общежития и классные комнаты были переоборудованы из комнат, два зала на 1-ом и 2-ом этажах, учительская и кабинет директора и завуча школы. Не хватало своих учителей предметников, особенно по физике, математике , биологии и химии. Уроки вели учителя из средней школы №1. Семилетняя школа №12 просуществовала один учебный год и была преобразована в начальную школу №12. В школе №12 после окончаний занятий дневной работала ШРМ. В новых поселках, которые возникли в годы войны, одна из первых школ открылась в нынешнем поселке Черемухово.
По словам Ольги Романовны Балиной, она была назначена директором начальной школы №13 в поселке горняков СУБРа (ныне поселок Черемухово). На ее место в Мостовской школе №7 была назначена учительница из Махневского района Зинаида Петровна Киприянова, которая проработала в ней до закрытия школы и переезда жителей деревни в поселок Черемухово.
В начале школа располагалась в квартире восьмиквартирного дома. Занятия в школе проводились в две смены. Вскоре построили специальное здание школы из четырех классных комнат, просторного коридора, раздевалки, учительской и кабинета директора. При школе была квартира директора. В первые годы количество учеников достигало 95 человек — разных национальностей. По ее просьбе из лагеря освободили Ивана Ивановича Воробьева и назначили его учителем. Рудник выделил ему одежду из фонда спецодежды. Это был хлопчатобумажный костюм и пришлось его перекрашивать. Затем в школу пришли еще две учительницы. Одна из них Анна Михайловна Рагозина, а фамилию второй она забыла. В 1947 году в поселок привезли семьи литовцев и латышей. По словам Ольги Романовны они не знали русского языка, а на родине закончили пять классов. Всем им снова пришлось учиться в первом классе. В своей книге журналист города Карпинска под названием «Урал под железной проволокой» описывает судьбу литовцев в поселке Черемухово и большую смертность среди них. По ее книге на кладбище деревни Мостовой похоронено девятьсот человек. По размерам это небольшое кладбище и как оно могло вместить такое количество людей. На кладбище поселка Черемухово им не разрешали хоронить. По моей просьбе моя одноклассница Елеконида Медведева (бывшая жительница деревни Мостовой) внимательно просмотрела старые захоронения и нашла только памятники на могилах с захоронением 1954-1955 годов, самые старые. По ее словам первых умерших жителей поселка Черемухово хоронили тоже на Мостовском кладбище. Год начала захоронения можно установить в загсе города или в книгах администрации поселка Черемухово. В письме Клавдии Игнатьевны Савельевой (бывшей работнице Черемуховской геолого-разведочной партии с момента ее основания) из города Санкт-Петербурга есть слова о литовцах: «как может их могло быть 900 умерших, если я печатала списки в комендатуре в Черемухово их столько не было в живых??. Литовцев было много в Новой Ляле».
В разговоре с ней лично она вновь подтвердила, что литовцы приехали в 1947 году, в работе были старательные. В поселке построили свои дома с хорошим благоустройством. В коммунальных домах жили вместе литовцы, украинцы, немцы и русские.
Жители так же отмечают их, как хороших портных, музыкантов и обувщиков. Как говорят, без дыма не бывает огня. Так и высылка литовцев и латышей, которые участвовали в так называемых войсках легионеров Литвы, Латвии и Эстонии против Советской Армии, особенно в блокаде Ленинграда. Одним из свидетелей первых дней войны был бывший учитель малокомплектных школ Высотинки, Крутого лога Иван Григорьевич Карпий. После окончания педагогического техникуме в городе Уральске Казахстана в 1940 году он был призван на действительную службу в Красную Армию. Службу он начал в городе Паневежис Литвы. 18 июня 1941 года их часть выдвинули к границе с Германией по приказу командования. Были вырыты окопы и роздано было оружие, но предупредили, что войны не будет. Утром 22 июня 1941 года неожиданно начался артиллерийский обстрел для нас. Наши войска стали отступать, но встретили пограничников и приняли первый бой. Вскоре был получен приказ отступать, но автотехники не было. Отступали в сторону Риги. В Риге их встретили пулеметные очереди с чердаков домов. Рижские милиционеры выехали на лошадях, но их расстреливали. По приказу нашего командования им разрешили стрелять по чердакам, где укрылись вооруженные латыши. Из Риги их часть отправили на переформирование в Псков и оттуда направили на Калининский фронт.
Очень недовольны книгой Н. Паэгля старожилы поселка Баяновки: «… как мы жили под колючей проволокой, если не имели замков для закрытия дверей в доме. К началу 40-х годов мы уже учились в техникумах, и даже в институтах. Наши молодые ребята стали призываться в Красную Армию». Особенно задели их слова: «Когда появился «газик» на улице Баяновки все попрятались от него». Их можно понять, т.к. они потомки кубанских казаков. По рассказу одной из старожил поселка Баяновка, жительница, по словам которой записала Паэгля об истории поселка, появилась в поселке в начале 50-х годов прошлого столетия. После беседы с ней старожилами поселка и ее родственниками, подаренная ей книга Н. Паэгля исчезла из дома и даже не нашли ее после смерти рассказчика. Так получают гранты и призы авторы книг, которые наносят вред нашему народу.
Иван Григорьевич Крупей, после демобилизации из рядов армии в 1945 году, один год работал в Нижнем Тагиле. В 1946 году переехал в город Североуральск, где был назначен завшколой и учителем в Высотинскую школу №10. Школа открывалась и закрывалась по мере открытия и закрытия лесоучастка Петропавловского леспромхоза. В школе учились дети родителей из западных районов страны и деревень; где школы были закрыты во время войны. Это были переростки и на их учебу влияли большие пропуски в занятиях в школе. По словам Ивана Григорьевича с учениками приходилось много заниматься. Им был установлен свой режим в школе — двухсменный. Первые два урока проводил с двумя классами по основным предметам, а потом четыре класса — по общим предметам два часа. После, во второй смене, проводил занятия с двумя классами по остальным предметам. При начале работы в поселке Высотинка Иван Григорьевич обменивался опытом и проводил совместные экзамены при выпуске учеников начальных школ совместно с учителями Даньшинской школы № 9. Первые два года с учителем Константином Красновым, а затем до закрытия школы №10 в 1956 году с Серафимой Ивановной Малютиной.
При закрытии школы № 9 И.Г. Карпий принял все документы школы, инвентарь и библиотеку и перевез в свою школу. В 1957 году открылась начальная школа в поселке Крутой лог, которой присвоили номер девять Даньшинской школы. И.Г. Карпия назначили зав. школой и учителем новой школы. По состоянию здоровья он являлся инвалидом Отечественной войны. Здание школы в поселке Даньша было перевезено и построено под руководством начальника подсобного хозяйства Павла Ивановича Багило.
